«В последний из приездов на журфак он попросил отвезти его в храм» — памяти Ясена Засурского

Самые судьбоносные события моей жизни произошли благодаря Ясену Николаевичу. Шутя, смеясь, он подсказывал дорогу и указывал верный путь.

Когда после первого курса я уходил в армию, Ясен Николаевич подарил мне книгу «Американская литература XX века», подписав ее: «Дорогому Грише, до встречи после знакомства с другими дедами», намекая на дедовщину в армии. Во время службы я написал письмо Ясену Николаевичу с рассказом о своих буднях, и, что меня поразило, — буквально несколько лет назад это письмо он мне показал. Я был шокирован:

— Ясен Николаевич, неужели вы сохранили мое письмо? Вам же пишут тысячи людей!

— Мне было важно знать, с кем я буду работать! — ответил мне он.

— Я тогда был студентом первого курса, о какой работе могла идти речь!

Он посмеялся в ответ и ничего не сказал.

Если бы не он, я бы не пошел и в аспирантуру. Закончив журфак, я нашел себе приличное место в газете, так что уже решил попрощаться со студенческой скамьей и зашел в учебную часть сдать зачетку, но встретил там Засурского, который пригласил меня в аспирантуру. Я подал документы — было неудобно отказаться. Но перед экзаменом передумал и пришел забирать документы, вот только Ясен Николаевич не захотел мне их отдавать.

— Вы не имеете права! — не на шутку разозлился я.

— Да, не имею, но я не отдам.

Тут я совсем растерялся и не нашелся ничего сказать, кроме: «ну раз так, то тогда я завалю вступительный экзамен». Но завалить экзамен у меня не получилось — мне просто совесть не позволила нести чушь преподавателям, которые учили меня 5 лет.

Ясен Николаевич был бесстрашным человеком. День вступительных экзаменов в аспирантуру пришелся на день расстрела Белого дома — 4 октября 1993 года. Поезда метро не останавливались в центре — чтобы дойти до факультета, я вышел на «Таганской». Но оказалось, что никто из преподавателей не пришел, кроме одного — Ясена Николаевича. Меня поразило, что все испугались, а он пришел как ни в чем не бывало.

Потом, через три года, он снова определил мое будущее. «Будешь начальником курса», — сказал он мне, когда я еще только дописывал свою диссертацию. «Я не смогу. У меня характер мягкий», — все, что я смог ответить. «Ничего, ничего — у тебя все получится», — утешил меня он. Так в одночасье я из аспиранта стал старшим преподавателем.

Ясен Николаевич очень любил студентов. Сколько бы раз я ни приносил ему приказы на отчисление, он не подписывал их — только в исключительных случаях. Он всегда заступался за студентов и не спешил их отчислять — пока я носил декану приказы, студенты успевали закрыть долги и мои прошения становились неактуальными.

До 80 лет Ясен Николаевич бегал — всю жизнь вёл здоровый образ жизни и поддерживал хорошую физическую форму. Выпускники не раз вспоминали, как они наталкивались на бегущего декана в разных частях света: они шли по Нью-Йорку, Гааге, Мехико — и вдруг Засурский в кроссовках бежит! Ясен Николаевич часто бывал в командировках, и даже там не оставлял занятия спортом.

Он мог приехать из аэропорта сразу на факультет, а вечером снова куда-то улететь. Но показательным мне кажется вот какой случай. На следующий день после 80-летнего юбилея Ясена Николаевича у